Глава XIII.

В спальне Беллы

Краем глаза я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что Белла вошла в дом. Я не мог сопротивляться потребности следить за тем, чтобы ей ничто не угрожало.
Часы на приборной панели «Вольво» показывали 8 вечера. Отлично. Значит, меньше чем через четыре часа я снова ее увижу. И никто не помешает мне оберегать ее такой беспокойный сон. Конечно, то, что она повторяла в своих снах мое имя, лишь подстегивало мое желание слышать его. И я был не в силах отказать себе в удовольствии услышать его еще раз.
- Ну какой же кретин!
Ого, как громко. Розали опять бесится. Я услышал ее, хотя и не настраивался специально на ее мысли. Ну, что на этот раз?
- Неужели нельзя прекратить все эти романтические слюни? Сколько можно носиться с этой девчонкой?
Я усмехнулся. Конечно, Розали в своем репертуаре. Единственная, с кем, по ее мнению, можно было бы так носиться – это она сама.
Через минуту я уже парковался рядом с «мерседесом» Карлайла.
Эсми встретила меня в гостиной обеспокоенным взглядом. С тобой все в порядке?
Я мягко улыбнулся и кивнул. Да, мама.
Карлайл был в своем кабинете – кажется, его очень заинтересовала публикация ведущего врача-онколога о причинах, ведущих к возникновению раковых опухолей в мозге.
Розали и Эммет сидели на диване перед телевизором, но похоже, моей сестрице это занятие уже наскучило. Она бросила на меня исподлобья презрительный взгляд и сделала вид, что страшно заинтересована бейсбольной трансляцией.
Эллис и Джаспер были наверху, и я, лишь краем сознания задев их мысли, тут же отключился. Им лучше побыть сейчас одним. Отлично. Я могу спокойно удалиться к себе в комнату и привести свое сознание хотя бы в подобие порядка.
Мне отчаянно хотелось вернуться назад к дому Беллы.
Черт, как медленно тянется время.
На часах было 8: 37.
Я наворачивал круги по своей комнате и думал о том, что она сейчас делает.
Наверняка, готовит отцу ужин. А тот, как обычно, смотрит спортивный канал.
Они не очень тесно общались – Чарли Свон явно смущался своей роли отца. В чем-то мы с ним очень похожи – он, так же как и я, тщетно пытается понять, о чем она думает.
Интересно, вспоминает ли она наш сегодняшний разговор?
Думает ли она обо мне?
Она нахмурилась, когда я ей напомнил о том, что завтра моя очередь задавать ей вопросы.
Обычно люди любят рассказывать о себе.
Но с Беллой было трудно предугадать, что она любит, а что – нет. А мне, во что бы то ни стало, хотелось это узнать.
Узнать о ней все.
Ее жизнь была для меня тайной, которую мне нестерпимо хотелось раскрыть.
Я хотел быть причастным к каждой минуте ее жизни. И знать все, что с ней было, пока я не встретил ее.
Как она жила до встречи со мной?
Где побывала?
Какие книги читала?
Какие фильмы ей нравятся?
Какую человеческую еду она любит?
Я вспомнил равиоли, в которых она без особой охоты ковырялась в ресторане Порт-Анжелеса.
Я мысленно составлял список собственных вопросов, и когда последний стал угрожающе расти, понял, что одного дня, чтобы все узнать, мне точно не хватит.
Ее любимый стиль одежды?
Я видел, во что она одевается – обычный спортивный стиль, не стесняющий движений. Ничем не примечательный. Свитера, джинсы. Все унисекс. Погода в Форксе не располагала к открытым вещам, и меня это не могло не радовать. Это позволяло мне одному мысленно насладиться тем, что скрывалось за этим обыденными предметами гардероба. Я на секунду представил, как вечером она снимает их с себя, чтобы переодеться перед сном, и все мое тело будто опалило огнем.
Стоп!
Нет, эти мысли лучше не допускать. И лучше поменьше думать о ее обнаженной коже. Монстр, как бы я его не подавлял, не дремлет. А потому все фантазии лучше отбросить в сторону. Сколько там времени?
Почти 10.
Это хорошо. Остался только час.
Она уже, наверное, ложится в постель. Я вдруг понадеялся, что она опять забудет накрыться теплым одеялом и даст мне возможность проявить хоть каплю заботы о ней. Вчера ночью, укутанная мною, она выглядела такой беззащитной и хрупкой, что я с болезненной силой полночи слушал ее дыхание и стук сердца. Я даже не заметил, как этот тихий звук превратился в метроном моего существования.
Тик-так. Белла. Белла.
- Эдвард?
Эсми стояла на пороге. Я мягко улыбнулся ей – в ее глазах беспокойство за меня было таким очевидным, что мне стало больно.
- Да, мама.
- У тебя все в порядке?
Я взял ее за руку – ощущение от ее заботы и нежности стало почти осязаемым.
- Вот, решил немного побегать по комнате. – Моя улыбка вряд ли могла ее обмануть, но я был рад, что научился хотя бы в какой-то мере контролировать свои эмоции. Не хочу, чтобы из-за моих чувств мучились близкие мне люди.
- Элис рассказала мне некоторые свои видения…
- Мам… ну ты ведь знаешь, как все это может быть эфемерно. – Я взял ее хрупкую руку в свои широкие ладони. – Я не допущу, чтобы Белле был причинен хоть малейший вред. Тем более мной. И, несмотря на надежды Элис, Белла не разделит нашу судьбу. Она не виновата в том, что ее запах так действует на меня.
Эсме коснулась моей щеки:
- Ты не должен винить себя в этом. Это твоя сущность. Прятаться от нее – бессмысленно.
- Да, я знаю. Но то, что я – хищник, еще не означает, что Белла разделит участь добычи. Лев не имеет права съесть беззащитного ягненка.
- Тогда приложи все силы, чтобы сберечь его.
- Я делаю это. Насколько в моих силах.
- Ты собираешься уйти?
- Да.
Эсми на секунду замолчала.
- Я знаю, что ты никогда не сделаешь ничего, что причинило бы этой девушке боль.
- Не волнуйся. Возможно, я живу на этой земле как раз для того, чтобы охранять ее.
Она снова улыбнулась мне.
- Береги себя.
- Все будет хорошо, мама. Все будет хорошо.
До отведенного мною времени оставалось совсем немного, и я чувствовал за собой право вернуться к дому Беллы. Терпеть разлуку, пусть и такую недолгую, больше не было сил.
Дорога до ее дома заняла у меня не больше 5 минут. Но уже издали я увидел слабый свет в ее окне и понял, что прилетел слишком рано. Белла еще не спала.
Она лежала в кровати, накрывшись легкой простыней, положив голову на согнутую в локте руку. Второй рукой она теребила наволочку на подушке, складывая ее причудливыми узорами. Ее взгляд скользил по листве за окном, и мне пришлось найти более высокую точку на дереве, чтобы наблюдать за ней без опаски быть увиденным.
Как много бы я сейчас отдал, чтобы быть с ней в комнате.
О чем она думает сейчас?
Я мог наблюдать за ней целые дни напролет. Наслаждаясь каждым ее движением. Как трепещут ее ресницы. Как неловко она перебирает пальцами свои волосы. Ее пальцы… тонкие, горячие. Если бы это было возможно, я склонился и поцеловал каждый из них на ее руках и ногах. Очень, очень медленно. Чтобы не испугать ее.
Она со вздохом повернулась к лампе и выключила ее.
Тени от листвы заиграли на стенах комнаты. Ветер шумел между веток, но я сосредоточенно прислушивался к дыханию Беллы. Оно было неровным и беспокойным. Что так тревожило ее?
Сегодняшние уроки? Вряд ли.
Ничего плохого или неприятного с ней за сегодняшний день не произошло. Не считая инцидента с Майком на физкультуре. Или она все еще переживала, что я за всем этим наблюдал? Я сделал все, что в моих силах, чтобы она перестала сердиться. И, кажется, добился своего.
В чем может быть дело?
Белла вздохнула и отвернулась от окна, тщетно пытаясь заснуть.
Теперь я видел только ее распущенные волосы, разметавшиеся на подушке.
Как же давно я не чувствовал себя таким беспомощным! Я мог прочесть мысли любого разумного существа на земле, но узнать, о чем сейчас думает Белла, было не в моей власти. Тишина, которая исходила от ее постели, глухая к моим бесплодным усилиям разгадать ее, мучила меня больше, чем моя жажда. Я чувствовал запах ее только что вымытых волос. Аромат теплой, нежной кожи, смешанный с запахом тонкой хлопковой простыни будоражил мои ноздри… и я мучительно желал погрузиться в этот омут весь, без остатка. Мои пальцы легко окунутся в шелк ее густых волос, лаская, гладя, играя блестящими локонами. Я вздохнул глубже, позволяя аромату заполнить свои легкие и ощущая дрожь, сотрясающую все мое существо. Я вцепился в ветки дерева, не в силах оторвать взгляд от изголовья Беллы, и пытаясь успокоить расходившееся ходуном воображение.
Кажется, она заснула.
Секунда – и я уже был в ее комнате.
Ее дыхание было равномерным, но сердце почему-то стучало беспокойно. Как крылышки крохотной, запертой в клетке птички. Я чуть поправил занавеску, боясь, что лунный свет может потревожить ее сон.
Ее свитер, в котором она была сегодня в школе, валялся на спинке стула. Рядом с кроватью лежал старый плеер. Я заглянул в него – там лежал диск известной молодежной рок-группы. Интересно, какую все-таки музыку она предпочитает? Нужно завтра взять с собой несколько дисков и предложить ей послушать – возможно, я угадаю ее вкусы, не задавая лишних вопросов?
На противоположной стене от кровати висели рисунки. Чарли явно с трепетом относился ко всему, что делала его дочь – рисунки были старые, нарисованные неумелой детской рукой. По тому, с какой любовью и заботой он их хранил, становилось понятно, что значит для него Белла. Хотя, судя по его мыслям, он явно был не склонен к сантиментам и не умел словами выразить свои чувства. На одном из рисунков был изображен человечек с огромной головой и головным убором, напоминавшим полицейскую фуражку. Его ноги и руки были непропорционально короткими по отношению к треугольному телу. Внизу было написано – «любимому папочке».
Я услышал шорох простыни и обернулся.
Белла лежала на спине. Хлопковая простынь запуталась между ее ног, обвивая так плотно, что я видел малейшее движение. Я подошел поближе, чтобы удостовериться, не замерзла ли она во сне, и вдруг замер.
Меня смутило ее дыхание.
Она, вне всякого сомнения, спала.
Первый же услышанный мною вздох был прерывистым, как будто она долго и быстро бежала.
Ее что-то испугало во сне? Что-то, чего она пыталась избежать?
Еще один, такой же прерывистый вздох.
Ее рот был полуоткрыт, будто она мучилась от жажды.
Она продолжала неровно дышать, беспокойно метаясь по подушке.
Я замер, боясь сделать лишнее движение, чтобы не разбудить ее. Я напрягся, ожидая встретить невидимого врага. Разве что-то может ей угрожать, когда я рядом?
В шумах окружающего мира не прозвучало ни одного лишнего звука. Все исходило лишь от самой Беллы.
Мой взгляд снова скользнул по ее телу, ловя каждое его движение. Она вся была напряжена. Пальцы ее рук непроизвольно сжались и вздрогнули. Я видел, как она словно в ожидании чего-то, чуть выгнулась на постели и издала еле слышный полустон. Будто стесняясь, бессознательно попыталась спрятать в сгибе руки свое лицо. Но грудь, предательски обтянутая майкой, быстро и резко поднималась в такт дыханию, и я даже на расстоянии почувствовал жар желания, который исходил от ее кожи.
Незаметно для себя я сделал непроизвольный вздох – и это стало моей огромной ошибкой. Ее запах, в сто крат усиленный исходящими от нее огнем, окутал плотной пеленой мой и без того одурманенный разум. Что бы не вызвало в ней такое возбуждение, она сейчас находилась в полной его власти. И каждым своим движением, словно коварный змей-искуситель, ее тело призывало меня наброситься на нее. В эту секунду она предстала передо мной во всей своей наготе своих ощущений – моя разгоряченная, легко доступная и столь страстно желаемая добыча.
Меня окатило горячей волной, и я почувствовал, как чудовище внутри меня зашевелилось и приготовилось к прыжку. Рот наполнился ядовитой слюной, перед глазами потемнело, и мне пришлось изо всех сил упереться ногами в пол, чтобы устоять на месте. Хищник внутри меня был готов к самой сладкой трапезе в своей жизни.
Голова Беллы метнулась из одной стороны в другую, словно ища что-то. Тонкие пальцы рук попытались обхватить что-то невидимое моему взгляду, а потом снова разомкнулись.
Ресницы подрагивали, теплые губы полуоткрылись, беспокойно ловя воздух. Я сделал шаг назад, и тут Белла, прижав пальцы к груди, сдавленным шепотом позвала.
- Эдвард…
Я замер, будто парализованный.
Я понял, кого она искала во сне и что хотела.
И звук ее голоса, тихий, сдавленный, не говорил ни об испуге, ни о страхе.
Он говорил о желании.
Она желала меня.
Она меня ЖЕЛАЛА!
Боже.
Нужно прекратить это.
Немедленно.
Иначе я не выдержу.
Мысль о физической близости с ней могла погубить меня в считанные секунды. Увидеть ее в своих объятиях, обнаженной, трепещущей, дрожащей от снедающего возбуждения означало для меня мгновенную гибель. Мне нельзя было даже близко подпускать к себе соблазн увидеть ее без одежды. Я бы не вынес этого зрелища, разрушив все барьеры, охраняющие ее от чудовища, жившего во мне. Ее аромат, накопленный в самых потаенных уголках ее тела, будет только усиливаться теплом бегущей ее по венам сладкой крови. Она сама, добровольно принесла бы себя на жертвенный алтарь моим инстинктам. А я… я был бы тем хищником, который разорвал бы ее на кусочки, умирая от наслаждения и ненависти к самому себе.
Я выпил бы ее всю без остатка. Я бы искал остатки ее запаха на каждом кусочке ее тела, уже теряющем человеческое тепло. Она продолжала бы отдаваться мне, умирая на моих руках.
Нет. Я не хочу этого.
Мне нужно поскорее уйти из ее спальни, пока я еще был в силах удержаться.
Я слишком любил ее, чтобы дать ей то, что она так страстно желала. Ведь дав ей это, я рисковал потерять ее навсегда.