ГУМАНИТАРНЫЙ ЗАПАС
Философия • Культура • Политика • Религия • Искусство
|
АНОНСЫ |
Михеев А. Маккультура // Иностранная литература. 1996. № 1
|
НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ |
АЛЕКСЕЙ МИХЕЕВ
МАККУЛЬТУРА
ЧТИВО (разг. пренебр.). Низко-
пробное, низкокачественное чтение.
Ожегов С. Словарь русского языка
Свой последний роман "The Pulp" (в русском переводе "Макулатура", а буквально "пульпа") американец Чарльз Буковски посвятил "плохой литературе" ("bad writing", буквально "плохому письму"). Вспоминается советский классик Валентин Катаев, который почти тридцать лет назад, в конце шестидесятых, изобрел для "плохого письма" особый термин - мовизм. При желании можно увидеть в этом и некую закономерность: признанные авторы на склоне лет программно заявляют о приверженности чему-то плохому.
Впрочем, ничего общего между этими "мовистами", конечно же, нет. Катаев, всю жизнь выпекавший традиционные "сюжетные" романы, имел тогда в виду прежде всего возможность не стеснять себя каноническими жанровыми формами, а писать бесструктурно и импрессионистично. Результатом стали несколько развернутых автобиографических эссе, стилистически тщательно выстроенных и отшлифованных. Заведомо "плохим" (с точки зрения официоза) было в них нарушение принятых на тот момент стандартов "правильной" прозы. Публикуя Катаева-"мовиста", оппозиционный "Новый мир" конца 60-х отвоевывал очередной рубеж в борьбе с заштампованным соцреализмом, либеральная интеллигенция получала новое (обманчивое) подтверждение того, что "оттепель" продолжается, а простой читатель обнаруживал, что и так, оказывается, тоже "зя!".
Другое дело - Буковски. Автор со скандальной репутацией, никогда не почитавший жанровые и эстетические стандарты (читатель "ИЛ" уже знает об этом из подборки рассказов в № 8, 1995), "под занавес" написал нечто выдержанное в каноне традиционного для американской бульварной литературы черного криминального романа. Стилистика же "плохого" запретного, провоцирующего, эпатирующего была присуща Буковски всегда, и в этом отношении "Макулатура" вполне вписывается в общий контекст его прозы.
Но есть еще и поляк Тадеуш Конвицкий, который за два года до Буковски - в 1992-м - выпускает в свет роман со столь же подчеркнуто пренебрежительным названием: "Czytadіo" ("Чтиво"). Не говоря уж о Квентине Тарантино, который за свой фильм "Pulp Fiction" ("Бульварное чтиво") получает в 1994 году главный приз Каннского фестиваля. Это уже не какой-то там окказиональный и изысканный "мовизм" это больше похоже на некий вирус "игры на понижение".
Если попытаться взглянуть "глобально", то можно увидеть здесь реакцию на то, что происходит в сфере элитарного искусства, где, благодаря перманентной экспансии "пост-" и "транс-" приставок на живом теле модерна и авангарда, наблюдается всеобщий транс и усиленный пост. Игра в пространстве отношений между автором, реальностью, произведением и культурным контекстом мало занимает рядового читателя (слушателя, зрителя) - "такой роман нам не нужен". "А не поискать ли альтернативу в простых и честных "массовых" жанрах? - задумываются авторы. - Может быть, искусство все-таки принадлежит народу, и если оно не всегда может быть им понято, то пусть будет хотя бы ему понятно".
Впрочем, не следует повторяться: о взаимодействии и диалоге элитарной и массовой культур (в частности, об использовании популярных жанров) пишется в последнее время часто (в "ИЛ" эту тему активно разрабатывает А. Генис). Однако сегодня перед нами случай несколько иного рода, ведь названия типа "Чтиво" или "Макулатура" обозначают даже и не жанр, а сорт, причем сорт низший нечто, лежащее где-то за границами жанра, на самом дне масскульта. И это отнюдь не та самая, искомая и желанная, гармония (посмотрите-ка, серьезные авторы идут навстречу вкусам массовой аудитории, создают произведения, ориентированные на широкие круги публики, и получают за это престижные призы), скорее, это, напротив, - ироническое дистанцирование от возможностей такой гармонии.
Действительно, любитель дешевых криминалов с названиями большей частью таинственно-зловещими (или любовных романов с эмоционально-возвышенными) на книгу, озаглавленную "Макулатура", взглянет с недоумением. И хорошо еще, если не поймет авторскую иронию, а то ведь может и оскорбиться. Ведь сказать прямо: "Ты читатель - и держи свое "Чтиво", хавай, похоже на откровенный плевок в лицо. - Это, мол, не какая-нибудь там "Роковая страсть" или "В объятиях смерти" это просто "Макулатура".
- Я поднял трубку телефона.
- Да.
- Вы слышали о Буковски? - спросил женский голос.
- Буковский? - переспросил я. - Хм-м-м...
- Я хочу найти Буковски, - сказала она. Голос звучал очень чувственно.
- Если можно, немного подробнее, - сказал я. - Говорите, говорите, говорите...
- Об одном Буковском я лет двадцать назад слышал. Его, как сейчас помню, на
кого-то меняли: то ли на ирландского террориста, то ли на колумбийского
гангстера. В общем, мафиозные дела.
|
ДРУЗЬЯ |
обязательно посетите эти интернет-проекты
|
КОНТАКТЫ |
icq: 127014293
E-mail: palomar@mail.ru
|
СЧЕТЧИКИ |
© Palomar, 2006-2009