ГУМАНИТАРНЫЙ ЗАПАС
Философия • Культура • Политика • Религия • Искусство
|
АНОНСЫ |
Осанов А.
Смыслотворческие интенции сознания и человеческое бытие // Смысл человеческого бытия. Владимир, 2002
|
НАУЧНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ |
АЛЕКСЕЙ ОСАНОВ
СМЫСЛОТВОРЧЕСКИЕ ИНТЕНЦИИ СОЗНАНИЯ
И ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ БЫТИЕ
Мыслить - значит испытывать
желание создавать мир.
А. Камю.
Актуальность исследования смыслотворческих интенций сознания человека в контексте проблемы смысла человеческого бытия обусловлена как насущными проблемами философской теории и практики нашего времени (очередного рубежа веков, времени кризисного и переходного, заинтересованного в обновлении картины мира, в переоценке ценностей, в выходе из ситуации утраты чувства осмысленности происходящего), так и потребностью осмыслить накопленный философский опыт, обратившись к основным вопросам философии: что есть человек? в чем смысл его бытия? доступно ли ему постижение сущности мира и самого себя? Каждый из этих вопросов переносит нас из сферы риторической причинности (почему я живу, влачу свое существование, терплю невзгоды, вынужден вообще что-то делать и т.д.) в область целевых установок личности (для чего, зачем я существую, с какой целью создаю и познаю нечто новое, ради чего мне стоит жить, любить, познавать мир), связанных с активно-деятельной субъективностью человека.
Очевидно, что поиски смысла человеческого бытия должны быть связаны с теми духовно-практическими формами взаимодействия человека с окружающим его пространством (природным, социальным, духовным), которые свойственны именно для него и отличают его от других живых существ. К таковым духовно-практическим формам деятельности человека прежде всего следует отнести процессы смыслотворчества, представляющие собой своего рода культурную экспансию и состоящие в накоплении (приращении, развертывании) бытия как такового и человеческого бытия в частности. Исследование данных процессов необходимо для понимания сущности человека и его существования, поскольку для того, чтобы подлинно стать самим собой, человек должен иметь (и, что не менее важно, сознавать) возможность выходить за пределы упорядоченного и систематизированного им духовного пространства. Происходящее при этом усложнение смыслового содержания и расширение горизонтов жизненного мира человека как раз и обусловлено смыслотворческими интенциями психики человека.
Желание человека интерпретировать глубинные смыслы обживаемого и осваиваемого им пространства необходимым образом заставляет человека помимо данных непосредственного чувственного восприятия погружаться и в семантико-ментальные структуры своего сознания, представляющие собой единство языка и мышления. Соответственно теоретико-понятийная интерпретация бытия, то есть исследование его природы и структуры, специфических возможностей и механизмов претворения, обретает смысл только в контексте исследования бытия на предмет наличия в нем неких слоев, обращенных к сознанию человека, и положительного ответа на вопрос: не происходит ли претворение бытия через и посредством онтодиалога этих слоев бытия и сознания человека.
Область данного диалога является онтологически пограничной, то есть предполагает возможность перехода в некий качественно новый онтологический горизонт, содержание которого относится не столько к дискурсу сущности, сколько к дискурсу энергии. Последний имеет непосредственное отношение к событиям трансцендирования, невозможным вне присутствия человека и в качестве конституирующего момента включающим в свою структуру акты сознания.
С точки зрения дискурса энергии, образ, смысл, истина бытия существуют не в застывшем, окаменевшем виде, но свершаются. Свершение же трактуется как развертывание или "высвечивание" бытия, - своего рода накопление или "прирост бытия", который происходит только через человека и посредством того, что человек открывает в мире, прислушиваясь к окликанию бытия (круг замыкается, и человек оказывается вписанным в его нутро).
Исходя из сказанного, мы вправе высказать предположение, что постижение человеком окружающего его пространства связано с нахождением, собиранием смысла и его [смысла] оформлением - архитектоническим, по терминологии М. Бахтина, то есть ведущим к возникновению внутренней, более сложной и живой, реальности (в отличие от композиционного оформления, связанного с механическим перераспределением имеющегося в распоряжении материала).
Смысло- и формотворчество, разумеется, предполагает активность субъекта. Более того, оформление смысла субъектом, согласно М.М. Бахтину, может рассматриваться как энергийный импульс, поскольку "является излучением энергии, идущим от творца… и потому обладает заостренностью, сознательностью, направленностью" [Бахтин 1979]. При этом уже само понятие направленности, или интенциональности по терминологии Э. Гуссерля, сознания предполагает наличие объекта (в данном случае "содержания"), который "лежит перед нами и ждет, чтобы его оформили" [там же].
Однако и содержание не является пассивным. Любой текст (от художественного произведения до бытия в целом) в дискурсе энергии принципиально не может рассматриваться в качестве "пикника, на который интерпретатор приносит свои смыслы". Рассматривая смысл как нечто энергийное, мы неизбежно приходим к выводу, что он должен рождаться на стыке активной формы и не менее активного содержания (обращенного к сознанию интерпретатора, окликающего, характеризующегося свойством эвидентности), в момент их встречи, диалога. Речь идет о совместности деятельной, энергийной, а не о пассивном бытии-с, со-присутствии. Реальность смысла, следовательно, особого рода - виртуальная, существующая здесь и теперь [см.: Хоружий 1999], то есть только до тех пор, пока в порождающей (константной) реальности происходит порождение и снятие смысла. Нечто подобное мы находим и у Хайдеггера, для которого смысл есть экзистенциал здесь-бытия [Dasein], а не свойство, которое прилепилось к сущему: смысл и место "Сикстинской мадонны" в Пьяченце, в церкви. Образ, существующий "здесь и сейчас" каждый раз возникает как "допущение", реализуемое в воображении, а значит имеет отношение не столько к отражению мира, сколько к "системе взаимоотношений", то есть "находится в постоянном возобновлении и взаимообмене с окружающим миром… непрерывно строится, никогда не достигая абсолютного слияния поглощенных им свойств" [Палиевский 1962; 86]. Именно нахождением образа "здесь и теперь" объясняется его важнейшее свойство: открытость границ (неисчерпаемость образа, бесконечность его смыслов, потенциальная многозначность), позволяющая извлекать из одной и той же мысленной картины тысячу неожиданных и непредвиденных в иной ситуации мыслей.
Определяя интерпретатора как субъекта, мы тем не менее должны иметь ввиду, что человек не носит готовых смыслов с собой, но отсекая все лишнее, высвобождает их из massa confusa (той самой эмбрионной ткани, о которой говорят К.-Г. Юнг и М. Элиаде) окружающей его действительности. При этом каждый активный субъект находит и фиксирует в образах разные смыслы: для меня значения, высвобожденные другим, могут остаться непрочтенными, то есть по-прежнему пребывать в пассиве, в латентной (скрытой, непроявленной) форме.
|
ДРУЗЬЯ |
обязательно посетите эти интернет-проекты
|
КОНТАКТЫ |
icq: 127014293
E-mail: palomar@mail.ru
|
СЧЕТЧИКИ |
© Palomar, 2006-2009